Эксклюзив
27 января 2015
5088

Степан Карпенков: Из воспоминаний

Моя малая и большая родина - деревня Вощанки Кормянского района, Гомельской области. На этой благодатной земле белорусской прошли мои детство, отрочество и ранняя юность. Здесь я ходил босиком в начальные классы школы, взрослел и жил до поступления в Московский университет им. М.В. Ломоносова. Сюда, на родину приезжал каждый год, когда был студентом и в более зрелом возрасте, чтобы помочь родителям работать в поле, заготавливать дрова и сено. Здесь, на родной белорусской земле я был и пастухом, и школьником, и начинающим столяром. Столярному делу учился в Литвиновичской школы, где мне был присвоен четвертый разряд столяра. Такой высокий разряд был установлен квалификационной комиссией мне одному в классе, а остальным выпускникам - только второй. Знания столярного дела помогли мне в дальнейшем в геофизических экспедициях и в экспериментальных исследованиях, когда многое приходилось выполнять своими руками. Да и в быту они тоже оказались не лишними. Трудовые навыки нужны в любом деле и, особенно, в повседневной домашней работе. Поэтому вполне обоснованно можно считать, что трудовое обучение во всех классах школы - важнейшая составляющая образовательного процесса.
Мои родители вырастили и воспитали шестеро детей: у меня три брата (два старших и один младший) и две сестры, старшая и младшая. Все мы закончили Литвиновичскую среднюю школу и потом получили профессиональное образование. У каждого из моих братьев и сестёр своя интересная биография.
Мой отец, Карпенков Харлан Корнеевич (1908-1990), как и его близкие и дальние предки, знал в совершенстве крестьянское дело, всем сердцем и душой любил землю, которая кормила нашу многодетную семью. Он был опытным столяром и плотником, и его приглашали строить хаты односельчане. Владел он бондарным делом и пчеловодством, что помогало выжить и выплачивать непомерно большие налоги, значительно превышавшие годовой доход в своем хозяйстве. К нему приходили за советом и крестьяне, и учителя, и лесники. После учебы в церковно-приходской отец хорошо знал азы элементарной математики и свободно читал не только на русском, но и на старо-славянском языке, и в понимании Библии, к которой регулярно обращался, он не испытывал затруднений.
Моя мать, Карпенкова Ева Прокофьевна (1911-1977), как и ее предки, родилась в деревне Вощанки на земле белорусской. На ее плечах держалось домашнее хозяйство и работа в поле. Поздно осенью, когда заканчивались полевые работы, она готовила льняное волокно, из которого пряла нитки, а из ниток ткала полотно. Потом ближе к весне полотно выносили на снег, расстилали, и под солнцем оно белилось. Из отбеленной льняной ткани родители шили одеяла, рубашки, платья и штаны. Обычно это делалось к празднику Пасхи, которую мы встречали в обновленной, самотканой одежде. Моей многодетной матери, родившей и воспитавшей шестерых детей, по моему запросу была вручена правительственная награда "Медаль материнства" незадолго до её смерти.
Родители приучали нас с самого раннего детства к труду благородному и, воспитывая на добрых православных традициях, научали отличать добро от зла, каждый раз напоминая о том, что обижать кого-то грешно, что сквернословить и обзывать кого-либо тоже грешно и что большой грех не слушать родителей.
Мои родители похоронены на местном кладбище в Вощанках, где покоятся их предки. Памятник на могилах сделан по моему заказу в Москве. Я привез и установил его вскоре после смерти отца.
Про взаимоотношения моих родителей с властями можно написать отдельный рассказ в назидание подрастающему поколению. Какими бы их не считали власти и как бы их не называли, они относились к разряду тех крестьян-тружеников, которые, работая в поле с раннего утра до позднего вечера, добывали в поте лица хлеб насущный. Таких земных тружеников во всем цивилизованном мире называли и называют фермерами, и на них держится продовольственная безопасность. Взаимоотношения с односельчанами были нейтральными, деловыми, а со многими и дружественными, но никогда не были враждебными. Отношения со стороны властей были разными в разное время, но тоже не враждебными, иначе моих родителей и отца, прежде всего, без всяких оснований могли бы арестовав, лишить свободы либо сослать, как поступали с великим множеством честных, безвинных крестьян-тружениками и, в частности, как жестоко обошлись с моим близким родственником Поляковым Малахом Ивановичем, мужем моей тётки по линии отца - Марьяны: его арестовали весной 1930 г. за то, что он своими руками построил ветряную мельницу в деревне Берёзовка Кормянского района, и дальнейшая судьба его до сих пор не известна. Спустя более полувека, в 1989 г. его полностью реабилитировали. Но разве от подобных реабилитаций становится легче родственникам, потерявших по воле партийных приспешников своих родных и близких? Тем не менее признание вины в содеянном злодеянии - это некое покаяние властей. Однако такое покаяние вынуждены делать те люди, которые к совершенным ранее варварским преступлениям не имеют никакого отношения...
Нейтральные отношения местных властей к моим родителям сменились добро-желательными и даже покровительственными после моего поступления в МГУ. О поступлении узнала вся деревня Вощанки после получения моими родителями почтовой открытки с их поздравлением в связи с зачислением меня студентом первого курса физического факультета МГУ.
Вспоминается один интересный эпизод. Во время учёбы в университете я каждый год в разное время приезжал к родителям в деревню Вощанки, чтобы помочь им посадить картофель, заготовить дров и сена и сходить на кладбище убрать могилы родственников и вспомнить о том, как своим благородным тру-дом они поднимали на ноги своё трудолюбивое поколение. Однажды, когда я приехал в деревню (был тогда я аспирантом), в хату к нам зашёл незнакомый человек в форме капитана милиции. Моя мать предложила ему сесть за стол и спросила, что хотел бы он покушать. В нашем доме всегда соблюдалась добрая православная традиция: любого вошедшего в дом, в том числе и нищего, пришедшего за подаянием, всегда принимали за гостя, и даже в тяжёлые времена находили, чем угостить. Но капитан милиции отказался от угощения, но сел за стол. Достав из папки какие-то бумаги, он стал задавать какие-то непонятные вопросы в некорректной форме. И мне об этом было слышно - в то время я был в дальней комнате. Я вынужден был выйти к милиционеру. Поздоровавшись с ним, я спросил, почему он не представился. Он, покраснев и немного застеснявшись, предъявил удостоверение, по которому я понял, это был сотрудник органов безопасности (КГБ). По-видимому, незнакомый гость выполнял предписанное ему сверху задание в связи с моим участием в научных исследованиях с грифом секретности. В результате всех проверок в то время не было никаких помех со стороны КГБ. Не было помех и в дальнейшем, когда я был научным руководителем важнейших научно-исследовательских работ, выполняемых совместно с оборонными отраслями промышленности СССР. Каких-либо препятствий я не испытывал при поездке за рубеж на международные научные конференции.
В нашей большой семье всегда была благожелательная обстановка. Я не помню, чтобы мои отец и мать запрещали кому-то из моих братьев, сестёр и мне поступать в пионеры и комсомол. Однако я никогда не вступал ни в пионеры, ни в комсомол, ни в партию и вовсе не потому, что так велели родители, а по собственному убеждению, зная что это дело добровольное. Вступать в пионеры в Вощанской семилетней школе мне никто не предлагал, и никто в нашем классе не носил галстук. Одна из причин - в начале 50-х годов прошлого века в магазинах не было не только самого необходимого - хлеба, но и галстуков. В комсомол меня никто насильно не пытался загнать. Вспоминается один случай из школьной жизни. Однажды в Литвиновичской средней школе учитель математики Ганжуров Г.Г., классный руководитель, при встрече со мной в коридоре пытался выразить опасение за мою дальнейшую судьбу. Однако из такого доброжелательного предупреждения вовсе не следовало, что я обязан был вступить в комсомол. С поступлением в МГУ я попал в интеллигентную среду, где по достоинству ценили и ценят учёбу, стремление к знаниям и научные достижения, а вовсе не социальную или какую-либо партийную принадлежность. Во многом такое благожелательное отношение к людям исходило от ректора Петровского И.Г., академика, выдающегося математика с мировым именем, но беспартийного.
Вспоминаются некоторые эпизоды моей общественной работы, связанные с налаживанием партнерских отношений между Белоруссией и Россией после распада СССР. Свои связи на уровне Министерства образования и науки, правительства Москвы я пытался направить на единение русского и белорусского народов - по своим древним корням и своей национальной и человеческой сути единого, братского, славянского народа. Встречался я с Даниленко В.Д., Чрезвычайным и полномочным послом республики Беларусь в России, и с префектом Юго-Западного округа Москвы Петром Аксёновым. В какой-то степени эти и другие встречи и беседы способствовали упразднению искусственно созданных барьеров в образовательном пространстве и налаживанию цивилизованного рынка белорусских товаров в Москве. В частности, на территории Юго-Западного округа, где я проживаю, до сих пор регулярно, несколько раз в год открывается рынок продуктов и непродовольственных товаров, произведённых в Гомельской области. Эти товары славятся не столь уж красивой упаковкой и не завлекающими названиями, а очень высоким качеством, что по достоинству ценят москвичи. Конечно, ценю и я: моя повседневная обувь - белорусский товар; для дома мы часто покупаем мясные и молочные продукты белорусского производства.
По рекомендации посла Беларуси Даниленко В.Д. я встречался с председателем Кормянского райисполкома Барабановым Е.Т., с которым мы долго и обстоятельно обсуждали проблемы моих земляков. В честь нашей встречи он пригласил меня на берег реки Сож, где на живой природе нас угостили вкусно приготовленной ухой из только что выловленной рыбы. О Барабанове, отзывчивом, скромном человеке и опытном руководителе, у меня остались самые добрые воспоминания. Его слова не разошлись с делом: все договорённости о помощи односельчанам были выполнены, хотя сделать это было и нелегко.
Я всегда помню и никогда не забываю о том, с каким большим уважением и любовью относились к своим ученикам учителя Вощанской и Литвиновичской школ, где мне посчастливилось учиться. Все они были истинными подвижниками своего нелёгкого учительского труда, и это особенно понятно мне как педагогу, отдавшему преподаванию в высшей школе более 40 лет. Всем сердцем и душой любил я школу - приобщение к знаниям для меня всегда было великой радостью, и за всё время учёбы я не пропустил ни одного занятия. Конечно же, я всегда уважал своих учителей, открывших светлый и счастливый путь познания. С большой благодарностью и особой теплотой вспоминаю учителей Вощанской школы: Полякову Е.Н., Шепову Н.Д., Зеленок А.Г., Шиловича И.Е. Короткевича Е.И., Агеенко К.М., Полякова К.М. и др. Анна Григорьевна Зеленок была одной из первых моих учительниц в начальных классах, привившая любовь к знаниям. Константин Матвеевич Агеенко не только с большим увлечением преподавал белорусский язык, но и учил слесарному делу на уроках труда и столярному делу в Литвиновичской школе.
С чувством глубокой признательности я вспоминаю своих преподавателей Литвиновичской школы: Ладика А.В., Клименкова В.М., Курбацкую М.И., Якуша И.Г., Хадановича С.Ф., Агеенко К.М., Марченко З.Ф., Ганжурова Г.Г., Игнатенко М.Ф., Сергеенко П.М. и др. Каждый из них заслуживает самой превосходной, самой высокой оценки своего педагогического творческого труда. Но мне хотелось бы особо отметить замечательного учителя физики Ладика А.В.: его прекрасные, увлекательные уроки определили мою дальнейшую судьбу. В знак благодарности я посвятил его светлой памяти одну из первых моих книг. А на уроках белорусской литературы, которые вёл учитель Василий Максимович Клименков, поэт, писатель и замечательный человек, мы учились излагать свои скромные мысли не только устно, но и на бумаге. Под его руководством я начал писать на белорусском языке стихи и заметки, которые публиковались в районной газете. Удивительно интересными были уроки химии Марии Ивановны Курбацкой, прилагавшей много душевных сил, дабы, зажигая наши сердца, приблизить нас к тайнам строения и свойств вещества. Увлекательны были уроки истории, которые вел Иван Гаврилович Якуш, организатор школьного музея. С ним мы совершали экскурсию на велосипедах по родным местам.
Бесконечно благодарен редакции районной газеты, где в 1961-1963 годах были опубликованы мои первые стихи и небольшие заметки. За накопленные авторские гонорары я смог поехать в Москву, чтобы поступать в МГУ.
В белорусской газете "Знамя юности" N 80 от 23 апреля 1963 г. была опубликована моя фамилия в списке победителей Республиканской математической олимпиады. Эта победа обеспечивала мне преимущества при поступлении в Белорусский государственный университет. Однако я решил поехать в Москву и попытаться поступить в МГУ, и удача мне улыбнулась - я стал студентом Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, одного из лучших университетов мира, куда приезжали и приезжают учиться студенты со всех континентов, из многих стран, в том числе и развитых. Это была моя вторая поездка в Москву, предопределившая дальнейшую мою судьбу. Первый раз я был в столице по путевке для посещения ВДНХ летом 1961 г., и тогда впервые увидел во всей красе высотное здание университета на Ленинских горах. Путевку на ВДНХ мне вручил директор Литвиновичской школы Петр Михайлович Сергеенко. О нем у меня остались самые лучшие воспоминания. Он не вел у нас занятий, но был опытным, заботливым организатором и руководителем и делал очень много, чтобы школа всегда была готова к учебному процессу, чтобы в ней было тепло даже в сильные морозы, чтобы в ней учителя чувствовали себя как дома, а ученики ходили с охотой в школу и радовали своих учителей и своих родителей.
На завершающей стадии обучения в МГУ учёный совет рекомендовал меня в аспирантуру того же факультета, куда я и поступил после службы в армии в звании офицера. Учёба в аспирантуре закончилась защитой диссертации на соискание учёной степени кандидата физико-математических наук. Позднее, в 1992 г. мне была присуждена учёная степень доктора технических наук без диссертации, по совокупности научных работ, включающих мои первые книги-монографии. В научной практике это исключительно редкий случай и тогда, и в наше время.
Я благодарен государству за столь высокую оценку моих научных трудов - три государственные премии и звание Заслуженный деятель науки Российской Федерации, присваиваемое выдающимся ученым. В научном сообществе многих поколение такое высокое признание государством научных достижений - исключительно большая редкость. Мой скромный вклад в науку ценят и на моем родном физическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова: на стендах, посвящённых лауреатам-физикам, академикам Курчатову И.В., Боголюбову Н.Н., Арцимовичу Л.А., Сахарову А.Д. и многим другим выдающимся учёным, нашлось место и для моей фотографии.

Карпенков Степан Харланович
Москва, 25.01.2015
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован