А.А. Кокошин о российском флоте в Первую мировую войну

см.: Кокошин А.А. Военно-морской флот России. Из юбилейного трехсотого - взгляд в прошлое и будущее. М.: ИД "ПИ", 1997. С. 32-40

 

В результате русско-японской войны Россия утратила морскую силу не только на Тихом океане. Была значительно ослаблена ее мощь на Балтике. Оттуда в ходе войны для усиления русских сил на Дальний Восток были направ­лены вторая Тихоокеанская эскадра Рожественского и отдельный отряд Небогатова, сформированные из кораблей Балтфлота.

Между тем в этот период кайзер Вильгельм II приступил к рез­кому наращиванию военно-морского потенциала Германии (тем самым нарушив заветы Бисмарка, не раз говорившего, что в инте­ресы Германии входит не создание крупного океанского военно-морского флота, а прежде всего обеспечение преобладающей воен­ной мощи на суше). Строительство германского флота "открытого моря" фактически было общенациональной программой, ради ко­торой немецкий бюргер, привыкший считать каждый пфеннинг, отказывал себе в "ли­шней кружке пива", на протяжении мно­гих лет сознательно платя дополни­тельные налоги. Угроза с моря столи­це Российской империи – Санкт-Пе­тербургу возрастала[1].

В активное военно-морское соперничество включились дру­гие европейские государства, в том числе "владычица морей" Великобритания. Значительные усилия по наращиванию военно-морской мощи на Черном море предпринимала и Турция. Она запланировала закупку новейших дредноутов у Англии, которые сразу же сделали бы бессильными устаревшие русские броненосцы на Черном море.

Разработка оперативных планов кораблестроительной про­граммы России в случае войны с Германией осуществлялась с уче­том потенциального союзнического взаимодействия с Францией и Великобританией. Без такого взаимодействия русский флот на Балтике оказался бы в исключительно сложном положении перед лицом намного превосходящих военно-морских сил Германии. Появление в Санкт-Петербурге английской эскадры линейных крейсеров под командой адмирала Д.Битти[2], а затем президента Франции Р.Пуанкаре на линкоре "Франция" продемонстрировало накануне первой мировой войны, что франко-русско-английский союз – это реальность, на которую может ориентироваться россий­ский Морской генеральный штаб в своих планах.

Результаты русско-японской войны побудили руководство страны и ее общество направить усилия на возрождение и качест­венное совершенствование военно-морского флота, на создание новой военно-морской теории[3]. В этот период по темпам роста рас­ходов на флот Россия вышла на первое место в мире, оставив по­зади ведущие военно-морские державы[4]. Царю было представлено на рассмотрение четыре различных варианта военной корабле­строительной программы. Он выбрал наиболее скромную из них, хотя впоследствии был произведен поворот к более крупным про­граммам[5]. Но все эти программы не удалось реализовать в необхо­димой мере к началу войны[6]. Одной из причин стало то, что ряд заводов был не готов принять заказы, несмотря на заверения их вла­дельцев или руководителей[7].

Флот был несбалансированным, в нем явно не хватало легких сил, авиации, тральщиков и пр., хотя на вооружении имелись такие совершенные по тем временам корабли, как эсминцы типа "Новик", достроенные в ходе войны четыре линкора-дредноута типа "Севас­тополь" на Балтике и три аналогичных дредноута на Черном море, летающие лодки Григоровича, эффективное минное оружие и др.

Одной из острых проблем на флоте стали отношения между "верхами" и "низами", т.е. между значительной частью офицерско­го состава и нижними чинами. Традиции Лазарева и Нахимова во взаимоотношениях между командирами и матросами оказались забытыми. К концу первой мировой войны, когда по своему кора­бельному составу, силе средств береговой обороны флот оказался наиболее обеспеченным за весь период войны, именно плохие вза­имоотношения командиров с матросами стали одним из главных факторов разрушения флота как боеспособной силы, особенно на Балтике. Еще в 1911 г. морской министр Российской империи ад­мирал И.К.Григорович писал, что он не видит "отеческого отно­шения" к матросу. Григорович, в частности, отмечал, что Кронш­тадт кишит списанными с судов нижними чинами. Командиры вместо того, чтобы держать провинившихся на кораблях и старать­ся их всеми мерами исправить, списывают их в экипажи, предавая суду. А раз попавшись, как писал он, кронштадтские нижние чины уже пропадают совсем и становятся все хуже и хуже. И к тому же, как сетовал Григорович, в Кронштадте мало офицеров, и надзора за нижними чинами нет. "Как это изменить, я решительно не знаю, но так дальше продолжаться не может и когда-нибудь об этом по­жалеют", - пророчески писал Григорович[8].

Очевидно, что многие во флотском офицерском корпусе не сделали должных выводов из событий русской революции 1904-1906 гг., из восстаний на "Потемкине", "Очакове", в Свеаборгской крепости и др.

В ходе первой мировой войны русский флот вел боевые дейст­вия на многих морских театрах, но главные события происходили на Балтийском и Черном морях, к которым выходили фланги су­хопутных фронтов. Оперативное развертывание флотов проводи­лось по заранее разработанным планам. В их основу была положе­на оценка соотношения сил сторон и вероятного характера дейст­вий противника на этих театрах. В связи с тем, что германский флот значительно превосходил русский на Балтике, этот план на театре, считавшемся основным, был ориентирован на проведение оборонительных операций и боевых действий. На Черном же мо­ре, где соотношение сил оценивалось в пользу русского флота, планировались наступательные действия, предполагавшие завое­вание господства на море и проведение стратегической Босфор­ской десантной операции[9].

В годы первой мировой войны на счету российского флота было немало героических свершений. Среди них - выдающиеся достиже­ния русских минеров, подвиги "Новика", канонерских лодок "Си­вуч", "Храбрый", "Грозящий" и др.; оборона Моонзунда в 1915 г. и 1917 г. группой кораблей и батареями береговой артиллерии во главе с линкором "Слава" и др. Созданная адмиралом Н.О. фон Эс­сеном, соратником и последователем Степана Осиповича Макаро­ва, система морской обороны столицы империи, в том числе извест­ная всем специалистам Центральная минно-артиллерийская пози­ция - в самой узкой части Финского залива, между островом Нар-ген и мысом Порккала-Удд, в целом сыграла свою роль. Эта систе­ма морской обороны не дала возможности германскому флоту, об­ладавшему огромным превосходством, даже приблизиться к Пет­рограду. Наряду с плотным минным заграждением, основу Цент­ральной минно-артиллерийской позиции составляли находившие­ся на флангах береговые батареи и развернутые восточнее ударные и обеспечивающие силы флота[10].

Противник отказался от активных действий на Балтике, ограни­чился лишь демонстративными акциями. Основные усилия немцы направили против флота Великобритании. Важным фактором, влиявшим на обстановку на Балтике, было наличие у Германии Кильского канала, по которому в короткий срок немцы могли пе­ребрасывать свой флот с Северного театра на Балтийский и наобо­рот. Это они делали неоднократно во время первой мировой войны[11]. Уже через два месяца после начала войны в планы оператив­ного использования сил флота были внесены серьезные корректи­вы. На этом решительно настоял командующий Балтийским фло­том адмирал фон Эссен. Штаб спланировал и успешно провел в южной части Балтийского моря (октябрь 1914 г. - февраль 1915 г.) морскую минно-заградительную операцию наступательного харак­тера Операция была задумана прежде всего для того, чтобы психо­логически воздействовать на противника: скрытной постановкой Мин отдельными банками в обширном районе создать видимость массированного их применения, чтобы затруднить боевую деятельность германского флота и сорвать его морские перевозки[12]. Операция проводилась под личным руководством командующего Балтийским флотом.

Со смертью адмирала И.О. фон Эссена (7 мая 1915 г.) дейст­вия флота ограничивались постановками, в основном, оборони­тельных минных заграждений. Из активных за оставшиеся два года было выставлено всего 200 мин, в то время как при Эссене менее чем за год их выставили более 3 тыс. Судьба И.О. Эссена еще раз подтвердила, какой значительной может быть роль от­дельной личности в крупнейших военно-политических событи­ях. Со смертью этого командующего окончательно разрушились мечты офицеров русского флота, добивавшихся активных, насту­пательных действий флота. Они хотели смыть с андреевского флага позор цусимского поражения, о котором и сейчас не могут вспоминать без горечи российские патриоты. Эти настроения очень хорошо отражены в романе Леонида Соболева "Капитальный ремонт". Охваченная "воспаленной романтикой", флотская молодежь верила в "наступательный бой как верит в непорочное зачатие девы Марии монах-фанатик", - писал Соболев. Характе­ризуя настроения своих героев, о которых он знал не понаслыш­ке, Соболев писал, что их жег "ужасный стыд Цусимы, надменное презрение офицеров флота "владычицы морей", иронические ус­мешки в усиках французов...".

"... Пусть в новом блеске встанет слава российского флота, ок­рашенная нашей кровью, слава, померкшая в Цусиме! Мы будем стрелять из орудий и брать врага на таран, мы бестрепетно будем взрывать свои погреба и открывать кингстоны, мы составим эки­пажи самоубийственных брандеров, но дай только, дай нам дейст­вовать! ... Скажи лишь - где?" - вопрошали молодые офицеры, гар­демарины[13].

К осени 1917 г, кроме Центральной была создана еще и Пере­довая минно-артиллерийская позиция, а также- Або-Аландский, Моонзундский и Кронштадтский укрепленные районы, для обо­рудования которых использовали около 35 тыс.мин и установили 83 береговые батареи (282 ствола). При попытке преодолеть столь мощную оборону в ноябре 1916 г. на русских минах погибло 7 но­вейших германских эсминцев. После такой серьезной потери нем­цы больше не рисковали посылать свои корабли в Финский за­лив[14]. Так провалилась ответная акция германских моряков, последовавшая за тем, как контр-адмирал Л.В. Колчак с эсминцами "Новик", "Победитель" и "Гром" в коротком бою в Норчепингской бухте потопил вспомогательный крейсер неприятеля.

Лишь совершенно новая военно-политическая и стратегичес­кая обстановка, сложившаяся к концу 19)7 г., моральное разложе­ние многих воинских частей и экипажей боевых кораблей позво­лили германскому флоту проявить активность и успешно провес-ти Моонзундскую десантную операцию[15]. Но и в этих сложнейших условиях немало адмиралов, офицеров, матросов и солдат до кон­ца оставалось верными воинскому долгу, хотя старая система тог­да уже рухнула, а до создания новой еще было далеко.

Трагизм этого момента для российского флота, в целом для наших вооруженных сил, первым показал Валентин Пикуль в своем известном романе "Моонзунд". Позднее историки напи­шут, что действительность была еще более трагичной, чем она описана в романе Пикуля. Послуживший прототипом главного героя романа "Моонзунд" командир батареи 305-мм орудий (№ 43) на мысе Церель старший лейтенант Н.С.Бартенев ока­зался не в состоянии обеспечить сколько-нибудь серьезного со­противления врагу из-за морального разложения личного соста­ва батареи. Он фактически в одиночку, с огромным трудом уничтожил матчасть батареи, чтобы та не досталась противнику.

Автор этой книги в конце 1980-х годов посетил остров Эзель, в том числе и место, где находилась в 1917 г, описанная в романе "Моонзунд" батарея №43. Мое первое впечатление от осмотра ба­тареи - ее слишком открытое расположение, высокую степень уяз­вимости от огня противника с моря - позднее подтвердили специ­алисты. Многие батареи для обороны Петрограда с моря действи­тельно ставились далеко не лучшим образом, несмотря на то, что имелся опыт первой фазы Дарданелльской операции союзников против турок в 1915 г. Тогда турецкие приморские форты, расположенные у самой воды, были буквально сметены мощной корабельной артиллерией англичан и французов. Орудия турок, пос­тавленные несколько дальше и замаскированные в складках мест­ности, затруднили дальнейшие действия англо-французского фло­та. И в итоге - не позволили им успешно завершить Дарданелльскую операцию[16].

В отличие от Балтики, Черноморский флот накануне войны не имел четкого плана оперативного развертывания. В июне 1908 г. морской министр адмирал И.М.Диков утвердил на 1909-1913 гг. план войны на Черном море против коалиции в составе Германии, Австро-Венгрии, Румынии и Турции. Замысел действий на этом театре, как и на Балтике, базировался на оценке соотношения сил сторон. Поэтому перед Черноморским флотом, учитывая его пре­обладание над противником, ставилась задача завоевать господство на море в самом начале войны и удерживать его до победы. Этой це­ли и было подчинено оперативное развертывание сил и план их по­следующих действий, которые в целом, по своей форме и содержа­нию, напоминают современную операцию по завоеванию господст­ва на закрытом морском театре[17].

Однако в первых числах августа 1914 г. в составе турецкого флота появились поменявшие флаг немецкие линейный крейсер "Гебен" и крейсер "Бреслау". "Гебен", новейший и мощнейший крейсер, был вооружен десятью 280-мм и двенадцатью 150-мм орудиями и обладал скоростью хода в 27 узлов. В условиях него­товности на Черном море наших новых линейных кораблей (да­же головного - "Императрица Мария") план завоевания господст­ва на Черном море становился нереальным. Два немецких крей­сера более чем удваивали силы турецкого флота, что принципи­ально изменяло всю стратегическую обстановку на театре. Этот эпизод войны весьма поучителен с точки зрения роли качествен­ного фактора в борьбе на море. При подавляющем количествен­ном превосходстве русского Черноморского флота, появление "Гебена" и "Бреслау" - с их превосходством в скорости, огневой мощи и пр. - фактически парализовало русский флот на какой-то период. Это состояние продолжалось вплоть до ввода в строй трех новых русских линейных кораблей, один из которых ("Им­ператрица Мария"), однако, вскоре взорвался на рейде. Таким образом боевая мощь русского флота была значительно ослаблена[18].

Вполне возможно, что прорыв "Гебена" и "Бреслау" в Черное море сквозь доминировавшие в Атлантике и Средиземном море си­лы англичан и французов был следствием военно-политического решения, принятого на высшем уровне в Лондоне: пропустить ко­рабли, чтобы не дать России возможности обеспечить свое господ­ство на Черном море и осуществить захват Босфора и Дарданелл. Этому Англия препятствовала всеми силами на протяжении полу­тора столетий[19]. В 1914 г. Россия разработала и приняла новый план, ориентированный (на определенный срок) на сугубо оборонительные задачи. У командующего Черноморским флотом адми­рала А.А.Эбергарда и его штаба появилась идея: как на Балтике, дать бой противнику на минно-артиллерийской позиции, оборудо­вав ее на подходах к главной военно-морской базе флота - Севасто­полю. Они считали, что это вынудит неприятеля вступить в бой в невыгодной для него обстановке. Но на деле это означало, что ко­мандующий Черноморским флотом уступал инициативу против­нику. Реализация же плана высадки стратегического десанта от­кладывалась и в итоге - не состоялась. Так и осталась нерешенной задача завоевания черноморских проливов, которая ставилась рос­сийскими императорами, начиная с Екатерины Великой.

Военные действия для Черноморского флота начались крайне неудачно. Турки с поразительной точностью повторили схему на­падения, примененную японцами в 1904 г. у Порт-Артура и Че­мульпо. Вдвойне трагично, что командование Черноморского фло­та, несмотря на историческую близость событий русско-японской войны, не приняло надлежащих мер. В ночь с 28 по 29 октября 1914 г. два турецких миноносца безнаказанно совершили набег на Одессу, потопив канонерскую лодку "Донец". На рассвете 29 октября ли­нейный крейсер "Гебен" обстрелял Севастополь и потопил минный заградитель "Прут", а турецкие крейсера подвергли обстрелу Ново­российск и Феодосию и выставили в Керченском проливе мины, на которых подорвались два российских транспорта.

В конце концов Черноморскому флоту удалось организовать систематические действия на морских коммуникациях противни­ка, но они не выходили за рамки тактического масштаба. И только с назначением в августе 1916 г. новым командующим флотом вице-адмирала Л.В. Колчака действия на морских коммуникациях пере­росли по сути в морскую блокаду Босфора и одного из важнейших угольных портов Турции - Зонгулдака. Это в конечном итоге при­вело к достижению оперативных целей. Если за две предыдущие кампании 1914 и 1915 гг. в активных минных заграждениях было выставлено всего 1347 мин, то в кампанию 1916 г. их выставили почти 4 тысячи, а в 1917 г. - около 2 тысяч. Осуществление, всего плана блокадных действий в районе пролива Босфор в корне изме­нило обстановку на Черном море. Причем настолько благоприятно для русского флота, что вновь возник вопрос о высадке стратеги­ческого десанта в проливах. Однако дело до этого так и не дошло.

Оценивая действия флота в целом, можно сказать, что наиболее крупным достижением русского военно-морского искусства перио­да первой мировой войны стала разработка способов подготовки и ведения боя на минно-артиллерийской позиции. Эти способы пре­дусматривали организацию разведки, выполнение предваритель­ных ударов по врагу миноносными силами, а также нанесение глав­ного удара по нему на минном поле силами эскадры и береговой ар­тиллерией и развитие успеха вводом резерва. Впервые в русском флоте предусматривалось использование в бою разнородных сил флота при их оперативном и тактическом взаимодействии.

Много нового и поучительного в теорию и практику военно-морского искусства внесли морская минно-заградительная опера­ция Балтийского флота и блокадная операция Черноморского флота в Босфорском проливе. Хороший опыт совместных дейст­вий армии и флота на приморских направлениях был приобретен как на Балтике, так и на Черном море[20]. Именно после них в струк­турах штабов появились военно-сухо путные отделения, занимав­шиеся вопросами взаимодействия армии и флота. Но вскоре эту практику забыли. (Спустя четверть века многие вопросы приходилось решать заново. Это отразилось на взаимодействии армии и флота, особенно в начальный период Великой Отечественной вой­ны, и привело к дополнительным тяжелым потерям.)

 

 

[1] ЗаслуживаюТ г внимания свидетельства морского министра Германии адмирала фон Тирпица, историй был противником русско-германскою противоборства, и том числе а военно-морской сфере. - См. А. Тнрпиц. Из воспоминаний. - М.; Л., Государственное издательство, 1925, - С. 27.

[2] Эта эскадра состояла из четырех линейных крейсеров новейшего типа и» как пи­сал бывший в то время морским министром Российской империи адмирал И.К. Григорович, целью посещения Балтики эскадрон была демонстрация морской си­лы и "непримиримого отношения к Германии, а также ознакомление с волами Балтики" в преддверии возможных боевых действий. Пребывание эскадры о Кронштадте сопровождалось празднествами и приемам» как при дворе, так н н го-роле, в посольствах и пр. Суда эскадры были подробно осмотрены российскими инженерами, специально командированными из них с разрешении адмирала Битти, что тоже было знаком очевидной демонстрации союзнических отношений. На флагманском корабле Битти побывала царская семья. - (См.: Григорович И.К. Воспоминания бывшего морского министра. - СПб, "Дева", 19911. - С. 137-138).

[3] В этот период между армией и флотом разгорелась активная борьба за государст­венные ресурсы. Военное министерство выступало активным оппонентом восста­новления российской военно-морской мощи после русско-японской войны, стави­ло под сомнение предлагавшиеся Генеральным морским штабом кораблестроитель­ные программы. Моряки получили политическую поддержку со стороны Минис­терства иностранных дел в лице главы дипломатического ведомства А.П.Изволь­ского, который решительно выступил за восстановление военно-морского флота, прежде всего как орудия внешней политики государства, одного из важнейших средств обеспечения его престижа на международной арене. В то же время пока не обнаружено свидетельств тому, чтобы внешнеполитические задачи флоту форму­лировались бы с такой же четкостью, как это делалось во времена Петра Великого, Екатерины И или Александра II. Важным аргументом в пользу решений по развитию флота после русско-японской войны была проблема необходимости загрузки казенных судостроительных заводов. Так, морской министр А.Л.Бирилев на одном из совещаний летом 1906 г. настаивал на немедленной закладке новых броненосцев, поскольку четыре казенных  завода простаивают без "работы", до предела сократив число рабочих (см.: Шацилло К.Ф. Последние военные программы Российской империи. // Вопросы истории. - 1991. - №№7-8).

[4] Всего за период так называемою броненосного или металлического судострое­ния 1861-1917 гг., т.e. за полвека с небольшим, на судостроительных предприяти­ях России было построено свыше 580 боевых кораблей общим водоизмещением 1163 тыс.тони, в том числе Ш корабля с паровыми машинами, 60 кораблей с тур­бинными двигателями, 26 кораблей и более 50 подводных лодок с двигателями внутреннего сгорания.

К 1917 году Российский Императорский флот располагал 561 боевым кораблем и 549 вспомогательными судами с личным составом около 180 тыс.человек.

[5] Переработанный план восстановления боевого флота, получивший название "Стратегические основания для плана войны на море" был представлен Николаю II в марте 1907 г. Морской генеральный штаб предлагал строить новый флот путем закладки целых боевых эскадр. Каждая эскадра должна была включать 8 линей­ных кораблей, 4 линейных крейсера, 9 легких крейсеров и 36 эскадренных мино­носцев. Стоимость ее постройки определялась в 354 млн.руб. Учитывая слабость финансовых возможностей, штаб представил четыре варианта судостроительных программ. Первый вариант предусматривал постройку четырех эскадр: двух для Тихого океана и по одной для Балтийского и Черного морей. По второму вариан­ту, две эскадры предназначались для Балтийского моря и одна - для Черного моря (при необходимости предполагалось перебрасывать суда из Балтийского моря на Тихни океан). Согласно третьему варианту, Балтийский и Черноморский флоты должны были получить по одной эскадре. Наконец, четвертый вариант предусматривал строительство только одной эскадры для Балтийского моря, в то время как на Черном море дело ограничилось бы ремонтом старых линкоров и сооружением новых легких судов. Царь остановился в тот момент на последнем варианте.

Так была выработана подвергавшаяся, впрочем, дальнейшим изменениям "Малая программа судостроения", рассчитанная па 10 лет. В своих предложениях мор­ское ведомство исходило из того, что "Балтийскому флоту надлежит оборонять Финский залив и, вместе с тем, представлять собою свободную морскую силу для поддержания интересов империи во внешних водах".

Перед Черноморским же флотом ставилась более скромная задача - не допустить вторжения неприятельского флота в Черное море. Поэтому и предлагалось стро­ить для Балтийского флота полную эскадру с сильным минным флотом (120 под­водных лодок и 180 миноносцев), а Черноморский пополнить 4 легкими крейсера­ми, 6 подводными лодками и 36 миноносцами. Впоследствии эти планы дополня­лись, уточнялись, особенно в отношении Черноморского флота. (Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX в. Очерки военно-экономического потенциала. - М., Наука, 1986. - С. 192-194.)

[6]  Для восстановления финансово-экономического положения после потерь в рус­ско-японской войне и в революции 1904-1905 гг. царское правительство пошло на крупные займы у французских банкиров. Это поставило Россию в весьма значи­тельную зависимость от Франции, что сказывалось на подготовке к войне, в опре­деленной мере деформировало военно-политические и оперативные планы.

[7] Адмирал Н.К. Григорович отмечает, я частности, полную неподготовленность к постройке эскадренных миноносцев тина "Новик" Путиловского заводя в Санкт-Петербурге. Представляя "Новик", собранный на Путнловском заводе, которому заказ был дан "Особым комитетом по постройке гудов на добровольные пожерт­вования", некий господин Бишлягер, занемогавший морской частью Путиловского завода, по свидетельству И.К.Григоровича, заявил Николаю II (когда император находился в кают-компании "Новика"), что "построив первый русский эскадрен­ный миноносец, для нас теперь ничего не стоит построить и сдать в самый крат­чайший срок сколько угодно таких судов", Причем, отмечает Григорович, на этом миноносце ничего не было сделана у нас, а все до последней заклепки привезено из Германии, да и собирали его по германским указаниям. На Путиловском заводе не было решительно ничего готового, чтобы даже начать такую постройку. Когда же по конкуренции им были даны в постройку эскадренные миноносцы, этот за­вод начал сдавать спои миноносцы последним, причем постройка была неисправ­ной и приемка длилась без конца. (Григорович И.К. Воспоминания бывшего мор­ского министра. - СПб: "Дева", 1393. - С. 71-72.)

[8] "Наш нижний чин все простит - и ругань, и наказание, если оно справедливо, но он не терпит списания с корабля, суд и преследования, отдачи в разряд штрафован­ных и т.п. Говорил я об этом с другими адмиралами и командирами, все соглаша­ются со мной, но списывание продолжается". - См.: Григорович И.К. Указ, соч. - С.72.

[9] Доценко В. Балтийский и Черноморский флоты в первой мировой войне. // Мор­ской сборник. - 1994. - № 9. - С. 39.

[10] Через 12 часов после объявления мобилизации предполагалось выставить до 3 тыс. мин, на что отводилось 6-8 часов. Но флот настолько хорошо был подготовлен к решению этой задачи, что ему потребовалось всего 4 часа (в годы Великой Отече­ственной войны на подобную операцию в том же районе ушло более 8 суток). - (См.: Доценко В. Балтийский и Черноморский флоты в первой мировой войне. // Мирской сборник. -1994. - № 9. - С. 39.)

[11] См.: Флот в первой мировой войне. - T.I. – М., Воениздат, 1964. - С. 93.

[12] Разведка выявила маршруты движения конвоев и транспортов противника и сис­тему базирования сил его флота. Накануне операции были развернуты привлека­емые к ее проведению силы, для чего постановщики мин и силы их обеспечения были перебазированы на Моонзундские острова, туда же доставили мины. Выде­лялись силы оперативного прикрытия и непосредственного охранения минных за­градителей. В интересах скрытности на переходе морен соблюдалось полное ра­диомолчание, а мины ставились только в темное время суток. За 107 суток опера­ции в активных минных награждениях было выставлено 1458 мин. Глубина опера­ции составила 500 км, а разках по фронту - 360 км. Правда, цели этой операции были достигнуты лишь частично. - См.: ДоценкоВ. Балтийский и Черноморский флоты в первой мировой войне. // Морской сборник. - 1994. - № 9. - С. 40.

[13] См.; Соболев Л. Капитальный ремонт. Собр. соч. - Т. I. – М., Художественная ли­тература, 1972. - С. 352-353.

[14] Доценко В. Указ. соч. - С. 40.

[15] К концу 1917 г. Балтийский флот как организованная боевая сила практически прекратил свое существование. Сухопутные войска на приморском направлении также были деморализованы и без сопротивления сдали Ригу. Слабо организо­ванные, не подчиненные единому командованию, а потому разрозненные дейст­вия, до недавнего времени называвшиеся Моонзундской оборонительной операцией, успеха, несмотря на героические усилии отдельных командиров и экипажей, не имели. При подавляющем превосходстве в силах противник (им было сосредоточено более 300 кораблей с 25 тыс. десантом на борту) за 6 суток захватил острова Моонзундского архипелага. Но уничтожить русские корабли под общей командой адмирала М.К.Вяхирева в Рижском заливе противнику не удалось. В боях на Кассарском плесе отличился XI дивизион миноносцев под командованием капитана 2-го ранга Г.С.Пилсудского. Под командованием капитана 1-го ранга В.Г.Антонова линкор додредноутного типа "Слава" сразился с двумя германски­ми дредноутами "Кениг" и "Кронпринц", имевшими двадцать 305-мм орудий про­тив четырех орудий аналогичного калибра "Славы". "Славу" пришлось затопить, чтобы противнику не удалось перехватить русские корабли, отступившие из Риж­скою залива.

[16] См.: Амирханов Л.И. Морская крепость Императора Петра Великого. - СПб., Морской Региональный Центр, Изд-во "Иванов и Лещинский", 1995. - С. 9. В начальный период воины флот должен был выставить рад оборонительных н ак­тивных минных заграждений (около 5 тыс.мин). Одна группировка надводных ко­раблей развертывалась к Босфору, а вторая - к устью реки Дунай. Па подходах к своим военно-морским базам и пунктам базирования развертывались дозорные корабли. Всеми силами управлял командующий флотом. Такой план, по оценкам специалистов, в целом соответствовал обстановке и был вполне реальным. Авторы ряда новейших исследований приходят к выводу, что гибель "Императрицы Марин" была все-таки результатом тщательно отработанного н приведенно­го в исполнение диверсионного акта германской разведки. (См., например: Елкин А. Тайна "Императрицы Марин": Вахтенный журнал. -М., Изд. "Андреевский Флаг", 1993.)

[17] В начальный период воины флот должен был выставить рад оборонительных и ак­тивных минных заграждений (около 5 тыс.мин). Одна группировка надводных ко­раблей развертывалась к Босфору, а вторая - к устью реки Дунай. Па подходах к своим военно-морским базам и пунктам базирования развертывались дозорные корабли. Всеми силами управлял командующий флотом. Такой план, по оценкам специалистов, в целом соответствовал обстановке и был вполне реальным.

[18] Авторы ряда новейших исследований приходят к выводу, что гибель "Императрицы Марии" была все-таки результатом тщательно отработанного и приведенно­го в исполнение диверсионного акта германской разведки. (См., например: Елкин А. Тайна "Императрицы Марии": Вахтенный журнал. - М., Изд. "Андреевский Флаг", 1993.)

[19] Устремления Российской империи к Дарданеллам поддерживала даже россий­ская либеральная оппозиция, каковой были конституционные демократы (каде­ты). Их лидер П.Н.Милюков (занимавший впоследствии пост Министра ино­странных дел во Временном правительстве) писал в 1915 г.: "...наш жизненный интерес и насущная потребность обладания проливами ничего не имела общего с пугалом "панславизма", которым националисты "пангерманизма" запугивали Ев­ропу, ни с завоевательными тенденциями, которым с полным основанием хотят положить предел сторонники будущего организованного мира Европы. Владение Константинополем и проливами есть конец, а не начало". (См.: Милюков П.Н. "Нейтрализация" Дарданелл и Босфора. - в кн. Вопросы мировой войны. Под ред. проф. Бариновского. - СПб, "Правда", 1915. - С.548.)

[20] По мнению специалистов, много поучительного дали совместные действия армии и флота на побережье Лазистана в 1916г. При этом следует заметить, что некото­рые вопросы взаимодействия флота с сухопутными войсками тогда решались даже на более высоком уровне, чем это имело место в первый период Великой Оте­чественной войны. В ходе Эрзерумской и Трапезундской операции, длившихся с небольшим перерывом 85 суток, флот оказывал артиллерийскую поддержку вой­скам при прорыве глубоко эшелонированных рубежей обороны противника. ус­пешно высалил 3 крупных тактических десанта, а также осуществил перевозку морем около 53 тыс. солдат и офицеров с боевой техникой и вооружением. Здесь впервые в мировой практике были использованы десантные корабли. Примеча­тельно, что дли поддержки приморского отряда сухопутных войск был сформирован специальный Батумский отряд, который на период проведения операции был подчинен сухопутному командованию. (См.: Доценко В. - Указ. соч. - С. 42.)

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован